recenz
 

"МЕСТО ВСТРЕЧИ - МОНРЕАЛЬ", июнь 2004 г.
Людмила ПРУЖАНСКАЯ

«Театр бульваров» на русской сцене: «не принимайте этот фарс всерьез»
(о спектакле театра им. Л. В. Варпаховского
«Семейный ужин»)

  29 мая с.г. театральный зал университета Конкордия заполнился русскими зрителями. После успешно завершившегося турнэ по 14 городам США и Канады театр им. Л.В.Варпаховского показал монреальской публике очередную премьеру: пьесу «Семейный ужин» французского драматурга Марка Камолетти (1923- 2002). За свою полнокровную творческую жизнь этот швейцарец, в молодые годы переселившийся во Францию, написал десятки комедий. Их большой успех красноречиво свидетельствует о том, что традиция «theatre des boulevards» (направления, зародившегося во Франции еще в 17-ом веке) жива и, как раньше, собирает широкую публику.
   «Театр бульваров», возник прямо на улице (отсюда и название) и был обращен к жаждущей веселья толпе. Свободный от всяких условностей, он был как бы оборотной стороной театра «классицизма» («theatre classique»), стиснутого строгими рамками трех единств: времени, места и действия. В противоположность высокому жанру трагедии (пьесы Корнеля и Расина), изображавших сильные человеческие страсти, в результате чего должно было произойти «очищение» зрительских душ, именуемое греческим термином «катарсис», спектакли «театра бульваров» имели иную задачу – развлечь и рассмешить. «Классический» театр был адресован просвещенной знати, «театр бульваров» – широкой массе.
   За прошедшие столетия французский театр претерпел немало изменений, внутри него родились новые, оригинальные течения. Возникшие в 60-ые годы «театр абсурда» ( Э.Ионеско, С. Беккет ) и «театр экзистенциализма» ( А.Камю , Ж-П.Сартр) обогатили мировую драматургию, продолжили интенсивные поиски вопроса на ответ: «Что есть человек?» Философская интроспекция повлекла за собой поиск новых форм и новой эстетики. Становясь все более интеллектуализированным, а значит более закрытым, герметичным, «новый театр» установил диалог с избранной публикой, способной «декодировать» образы и символы новой драматургии. Это направление и поныне остается доминирующим на европейской сцене . Характерно оно и для франко-канадского театра, испытывающего сильное влияние французов: пьесы в постановке таких квебекских режиссеров, как Лепаж, Денанкур, Важди, Марло, Деганье, отличают интерес к философскому осмыслению бытия и поиск оригинальнального художественного решения . Именно поэтому среди их работ немалое место занимают русские авторы: психологические произведения Чехова, Достоевского, Булгакова, Горького являются для современной режиссуры бесценным драматургическим материалом. Поставленные, как правило, в маленьких залах, такие спектакли собирают «элитарную» публику. Массовый зритель, предпочитающий развлечение в виде хоккейного матча или рок-коцерта, на них не ходит.
   Однако, вернемся во Францию. Увлечение сложным, интеллектуальным театром вовсе не означало, что «театр бульваров», с его незатейливыми сюжетами и комедийной игрой персонажей, говорящих на доступном широкому зрителю языке, закончил свое существование.
   В конце 19-ого века набрал силу «буржуазный» театр Больших Бульваров, композиционным ядром которого стало отображение жизни богатых сквозь призму любовных интриг и адюльтера. Критическое, сатирическое начало в таких пьесах не является обязательным. В этом и состоит кардинальное отличие «буржуазной» комедийной традиции от эстетики Ж-Б. Мольера, убежденного в необходимости нравственной и воспитательной функции театра, цель которого, смеша публику, «исправлять людские пороки».
   Ну, а «буржуазная» комедия должна веселить, радовать и удивлять, служить развлечением . В этом она сближается с жанром французского водевиля ( vaudeville ), в котором, однако, ведущую роль занимают песни и танцы. Жанр водевиля был воспринят конце 19- ого в Англии и в Америке, где пройдя надлежащую обработку, переродился в жанр «мюзикла», являющегося составной частью культурологического явления « entertainment ». Яркое, праздничное, красочное действо – это то, что радует и поднимает настроение. За это удовольствие зритель охотно платит деньги.
   Пьесы драматурга М. Камолетти полностью вписываются в эти требования. Сами названия говорят за себя : «On dinera au lit» («Поужинаем в постели»), «Duos sur canape» («Дуэты на диване»), «Bisous , bisous» («Целую, целую»), «Darling cherie» ( «Дорогая Дарлинг»), «Sexe et jalousie» («Секс и ревность»), «Un pyjama pour six» («Пижама на шестерых»), «Le bluffeur» («Обманщик»), «Боинг-Боинг» (о пилоте и его трех любовницах-стюардессах). Драматургия М. Камолетти легко пересекла океан, и вопреки традиционно прохладному отношению американцев к «французскому началу», прочно утвердилась на американских театральных подмостках. Именно это обстоятельство объясняет тот факт, что пьеса « Le pyjama pour six  » пришла к русскому зрителю в переводе с английского (переводчик Д. Островский), а не с французского языка. За время долгого пути она неоднократно переименовывалась и претерпела кое-какие сюжетные измения, однако не них суть. В Монреале на русском языке ее поставил театр им. Л. В. Варпаховского.
   Основанный в 1995 году потомками крупного советского режиссера Л.В.Варпаховского - актрисой А. Варпаховской и режиссером Г. Зискиным, - театр на первых порах взял курс на русскую драматургию : воспитанные в традициях классической эстетики, мастером которого был Л.В.Варпаховский, и помня его творческие заветы, создатели театра начали с инсценировки рассказов А.П. Чехова. Затем последовали «Дядюшкин сон» Ф.М. Достоевского, «Волки и Овцы» А.И. Островского, «коронка» советской драматургии 70-х пьеса А. Гельмана «Скамейка». Эти спектакли были поставлены в традиционной, добротной манере, а «Дядюшкин сон» - с учетом режиссеркой записи Л.В. Варпаховского, к которым трепетно относились его последователи.
   Однако, в последние годы театр отошел от русской тематики, избрав в качестве кредо жанр «зарубежной комедии» (впрочем, формально, для зрителя, живущего в Северной Америке, она уже зарубежной не является). В эту тенденцию вписываются пьесы «Если все не так» Ж. Брикера и М. Ласега, «Последняя любовь» (по рассказу И.Б. Зингера), «Миллиард для наследников» П.Шено, «Четыре довода в пользу брака» Р.Баэра и, наконец, нынешняя премьера - «Семейный ужин» С чем связано изменение курса? Режиссер Г. Зискин объясняет это вкусами здешней публики. Похоже, что переместившись на северо-американский континент, русские зрители утратили потребность искать ответы на «проклятые вопросы» и ждут от театра одного – развлечения.
   Выполнению этой задачи полностью отвечает поставленная пьеса. Празднично оформленная (сцена утопает в гирляндах бело-розовых цветов – художник А. Опарин), озвученная песнями в исполнении мастеров французской эстрады (И.Монтан, М. Матье и др), украшенная виртуозно исполненным танго (дуэт А. Варпаховской и М.Янушкевича в постановке хореографа Е. Карапетян) и оживленная сменой элегантных нарядов (костюмы Л. Разумовской), она создает приподнятое, игривое настроение у зрителя. Шестеро персонажей условно образуют три пары (А. Варпаховская – С. Приселков, Е.Соловей – А. Дик, С. Чернова – М. Янушкевич), взаимоотношения между которыми более чем двусмысленны. В создавшейся путанице герои в конечном итоге пьесы теряют нить: «Я -кто?»,- «А я - кто?» - перекликаются они. Жена, любовница и вызванная из агентства служанка многократно меняются ролями, а муж и друг – любовник оба оказываются в положении « les сос us » (обманутых «рогоносцев»). Из словесной игры персонажей и соткано драматургическое полотно «Семейного ужина». Публика с удовольствием следит за репликами, а наиболее пикантные вызывают взрывы смеха. Узнает ли она себя в происходящем на сцене ? Скорее всего, нет: несмотря на канадский контекст, она-то сама, не сильно изменившись, продолжает жить «по старинке». Да и как может быть иначе? Но спектакль что называется «отвлекает от жизни», переносит в другое измерение, отключая на три часа от собственной порой «некомедийной» действительности. Ах, если бы нам «их» (т. е. героев пьесы) проблемы!
   Когда в конце спектакля на сцене появляется муж (С.Приселков) обаятельной и оказавшейся архипрактичной служанки Сюзетты ( А. Варпаховская очень комична в этой роли), он объясняет, что пришел «забрать жену». «Нас всех пора забрать» , - саркастически восклицает измученная интригами Жаклин (Е.Соловей). Эту фразу, наверное, можно было бы поставить эпиграфом к пьесе. И действительно в какой-то момент события доходят до полного абсурда, граничащего с обстановкой, царящей в сумасшедщем доме. Казалось бы, здесь-то пьеса и могла перейти на иной, сатирический уровень, однако этого не происходит: она завершается, как и положено жанру «театра бульваров   » , веселым и счастливым концом.
   Когда под бурные аплодисменты актеры выходят к зрителям на поклон, актриса Анна Варпаховская делает эффектный трюк: лихо достав из своего декольтэ заработанные за свое интриганство франки, она швыряет всю пачку денег прямо в зал. Красные бумажки сыпятся на головы зрителей. Этот жест - как легкая насмешка над всем, что с таким азартом играли актеры, и над тем, чему, забывшись, от души смеялась публика. «Не принимайте разыгранный фарс всерьез», - как бы говорит главная героиня. А деньги, которыми я набивала лифчик под ваш одобрительный смех, - не более чем условность и в общем-то безделица . Вот и забирайте их себе». Растроганная публика завалила сцену букетами роз и тюльпанов.
   Что ждет в будущем Театр Варпаховского? Ответ на этот вопрос во многом зависит от публики. Ведь несубсидируемый театр напрямую связан с ее запросами, вкусами и... кошельком. Анна Варпаховская мечтает сыграть чеховских героинь и ее сподвижник Григорий Зискин ей в этом полная поддержка. Ведь они – наследники классической театральной традиции. Дело, однако, за малым : уговорить зрителя...


Другие публикации:

Татьяна КОСОВА
- ЭТО ТАК ПО-ФРАНЦУЗСКИ...
Дмитрий Михайлов
- ФРАНЦУЗСКАЯ "ЛЮБОВЬ"
Алла ЦЫБУЛЬСКАЯ
- ЗАТЕЙЛИВЫЕ "ПРЕЛЕСТНЫЕ КАРТИНКИ "


На главную      Новости      История      Спектакли      Рецензии      Контакты      Актеры      Гостевая книга