НОВОСТИ
 
ИСТОРИЯ
 
СПЕКТАКЛИ
 
РЕЦЕНЗИИ
 
КОНТАКТЫ
 
АКТЕРЫ
 

 

recenz
 

БЕЛЛА ЕЗЕРСКАЯ
23 марта 2007

«СРЕДЬ БЕЛА ДНЯ»
Размышления по поводу премьеры
по пьесе А. Островского « Волки и овцы»
в театре имени Варпаховского
'СРЕДЬ БЕЛА ДНЯ'

Название для этого спектакля   заимствовано из     реплики   Аполлона  Мурзавецкого: «Близ города, средь белого дня... лучшего друга... Тамерлана... волки съели!». Тетушка  Меропа Давыдовна  в сердцах сплюнула: - Тьфу ты, а я думала. Дело даже не в том, что лучшим (и единственным) другом   ее  пьяницы-племянника была  собака, а что волки  обнаглели настолько, что сожрали ее среди бела дня,  как говорится, при всем честном народе.  Беспредел,  увы, не ушел в небытие с  патриархальным  19 веком. Напротив, он принял такие масштабы, которые героям Островского и не снились.   Шантаж,  вымогательство, взяточничество, подделка документов, захват чужой земельной собственности - все это совершается «средь бела дня», при попустительстве  власть предержащих. Виновных, как правило, не находят.  Пьесе Островского « Волки и овцы» 132 года,   а  звучит она  так,  как будто   написана  вчера. Островский   открыл    дельца нового типа.  Этот тип стремится к переделу собственности, и готов шагать по трупам ради достижения цели. Драматург назвал  эту публику «волками», мы называем ее  «новыми русскими», «олигархами», «буржуями» - сущность от этого не меняется. Она заключается в том,  что любое общество, не защищенное законом, становится раздольем  для одних, и  бедой  для других. Помещик Лыняев  сформулировал  эти отношения так: «волки едят овец, а овцы  покорно позволяют себя кушать». Кстати,  сам   мировой судья  Лыняев «позволил себя скушать».  При каких обстоятельствах - ниже.
Я очень любила этот театр – русский, единственный  профессиональный. А потом охладела, потому, что театр стал ставить французские водевили, до которых я небольшая охотница.  Говорю это не в упрек, у режиссера  трудное положение:  театр - на самоокупаемости, полупустые залы  ставят под  угрозу само его существование. А публика, в массе, идет в театр отдохнуть и посмеяться, и    особо напрягаться не   хочет. Французские водевили - это то, что надо, к тому же сделаны  они  с   выдумкой и  изяществом. Я и сама иногда  смотрю  их с удовольствием, но следа  в душе   они не оставляют,   писать там не о чем. Напомню:  монреальский театр  имени  Варпаховского - не репертуарный театр в обычном смысле. У него нет своей сцены и своей постоянной труппы. На каждый спектакль   актеры набираются  заново  в России, исключение составляют несколько человек, живущие в  Америке. Спектакль ставят и прокатывают в течение месяца, после чего он, чаще всего, уходит в небытие. Актеры разъезжаются, для режиссера начинается подготовительный этап  к новому спектаклю. В таком режиме держать  в репертуаре несколько  вещей невозможно. В 12-летней истории театра  бывали  отличные спектакли. Открылся  он блистательной комедией  «Дядюшкин сон» по Достоевскому,  была хорошая мелодрама «Последняя любовь» по Башевичу Зингеру, серьезная работа «Бабье лето» А. Менчелла, «Волки и овцы», наконец.. Этой  работы я ждала с нетерпением.
При имени Островского  театральные  кассиры  вздрагивают и качают головами. Кто сегодня  пойдет на Островского? Это же не Клара Новикова и не Елена Воробей, и даже,  прости господи, не Жванецкий! И, все же, режиссер решился и  поставил  спектакль под своим родовым  названием, что было само по себе актом  гражданского мужества. Видимо, он рассчитывал  на  ту немногочисленную часть публики, для которой Островский – все еще  великий русский писатель.  Ранней  осенью 2001 года  привезли спектакль в Нью-Йорк. Успели сыграть шесть раз.... А потом произошла катастрофа.9\.11.  В  театральном центре Трайбека,  где театр  играл,  разместился штаб по расчистке  «граунд зиро»... С тех пор прошло шесть лет. Театр продолжал работать и гастролировать, но  не доигранный  спектакль напоминал о себе фантомной болью. Решено было вернуться к пьесе Островского, но уже  в новой редакции. Спектакль был поставлен заново.
Рассказывает режиссер Григорий Зискин.
Русский театр  не может   существовать без русской классики. Из пьес Островского « Волки и овцы»- самая злободневная. В новой постановке  мы заменили некоторых актеров,  и постарались вытащить на передний план   тему лжи, предательства лицемерия и ханжества. Мы заново пересмотрели текст, отсекли некоторые бытовые детали  и сделали спектакль  точнее, острее. При этом   сохранили  текст Островского в неприкосновенности  Он получился  более динамичным, и кинематографичным. И, что самое важное, мы придали ему современное звучание.
Разумеется, никто сейчас не  играет Островского  в бородах,   зипунах и смазных сапогах. Но достаточно ли  это, чтоб спектакль  зазвучал злободневно и не выглядел, как   перелицованный  пиджак?
Замечательный мастер  современной сценографии Давид Боровский,  вдохновленный картиной Мане «Гуляние в парке», нашел метафорическое изображение темно-зеленого  «леса человеческих отношений», который в сочетании с гнутой садовой мебелью создает необходимый фон для разворачивающейся интриги и  быстрой смены картин. Герои стремительно    выходят из-за деревьев под вальсы, гавоты и польки Шостаковича. Темпо-ритм задан такой, что  пятиактная комедия уложилась неполных три часа, не потеряв при этом ничего важного.  Герои  одеты  так, словно сошли с полотен Клода Моне, Эдуарда Мане, Огюста Ренуара. Костюмы по эскизам Виктории Бердичевской  исполнялись первоклассными театральными портнихами. Меропа Давыдовна Мурзавецкая в этом спектакле  меньше всего напоминает старую  ханжу с костылем и крестом  на шее. В исполнении Анны Варпаховской, она элегантная, вполне современная  деловая женщина,  все еще привлекательная, (что наводит на мысли об ее   бурной молодости) умная, хитрая и властная. Она - девица,  «барышня», о чем любит напомнить при случае.  Связи Мурзавецкой  в губернии, видимо, уходят в прошлое, но эти связи  достаточно крепки, и она пользуется ими во всю. Она манипулирует окружающими, как опытный кукловод..Вот она вызывает  стряпчего Чугунова (Борис Казинец) обтяпать очередное  дельце. «Дельце» пахнет Сибирью, Меропа   колеблется , Чугунов  ее  успокаивает: - Да  разве у меня совесть  подымется против благодетельницы... - У тебя нет совести»- холодно  обрывает его Меропа. - Нельзя совсем не быть, матушка - благодетельница,- примирительно говорит   Чугунов, - все уж сколько-нибудь да есть. - Нет у тебя совести.-  Снова отрезает Меропа и Чугунов  меняет тактику: - Ну, как вам угодно, спорить не смею. Я только одно скажу: вы у меня после бога... -Лжешь   снова обрывает его Меропа. Два замечательных актера  разыгрывают эту   виртуозно. Каждый друг о друге знает все, но  тот, кто зависим,  вынужден помалкивать... Борис Казинец играет Чугунова  на границе наглости, трусости и  подобострастия.. Муразваецкую он по-настоящему боится. И поэтому   с помощью своего каллиграфа-племянника (Эдуард Зиновьев)  устраивает « дельце» -  подделку документов, которая позволит   Мурзавецкой  женить   Аполлона на богатой  вдове Купавиной (Ирина Карева) и завладеть  ее огромным имением. Планы благочестивой девицы нарушает «главный волк» Василий Иванович Беркутов, который, прежде чем ее проглотить, играет  ею в свое удовольствие, как кошка с мышью.  Элегантный хищник  Василий Иванович приехал жениться... но не  на  Купавиной, а на ее имении. А  уж Евлампию Николаевну он  возьмет впридачу, почему нет, благо молода и собой хороша, глупа только: подписать пустой вексель! Ну,да, это поправимо.   Эта парочка, Лиса Алиса и Кот Базилио не знали, что им придется иметь дело со мной..Ишь чего захотели - купавинское имение прибрать к рукам..
Аполлона и его    друга Тамерлана на грани  фола играет  Михаил Меркушин. Собственно,   он  и   вносит в спектакль  ту пародийную струю, которая  делает эту  комедию отчасти водевилем.. Глафира, приживалка и дальняя родственница Мурзавецкой (Наталия Мерц) молодая, но многообещающая волчица занята охотой на   убежденного холостяка  Лыняева (Сергей Приселков). Сцена обольщения, сыгранная этой парой с водевильным шармом напоминают о тех невинных временах,  когда мужчина обязан, был жениться,  если  застали ...с дамой на коленях. Охота бедных девиц за богатыми пожилыми женихами, из которых потом получаются замечательные  мужья-подкаблучники, тоже не нова под луной.  О любви тут говорить не приходится. Да, похоже, в этом спектакле и есть одна-единственная настоящая любовь: Аполлона к своему безвременно погибшему другу Тамерлану.
В финале – две свадьбы, но о торжестве добра  над злом говорить не приходится. Просто более крупный хищник сожрал более мелких. До поры до времени      

Первого марта Торонто накрыло снежной  бурей. Транспорт остановился, учреждения закрылись,    жизнь в городе замерла, Тем не менее, спектакль «Средь бела дня»  прошел в этот день  при полном аншлаге.  Последовавшие за этим одиннадцать спектаклей по стране тоже прошли с огромным успехом.

На главную      Новости      История      Спектакли      Рецензии      Контакты      Актеры      Гостевая книга